Филиал №30
Московской областной коллегии адвокатов Адвокатской палаты Московской области

Наш адрес: 129128, Москва, Кадомцева пр. 15, оф. 4

+7 (499) 235-73-36
+7 (903) 723-04-81

Обратившись к нам, Вы получите
исчерпывающую консультацию и помощь.

Издание книги ПРОБЛЕМЫ ЗАКОННОСТИ И СПРАВЕДЛИВОСТИ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ РОССИИ

В 2016 году в ИД “Модерат” (тел. 8-929-992-70-91, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.) планируется издание книги ПРОБЛЕМЫ ЗАКОННОСТИ И СПРАВЕДЛИВОСТИ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ РОССИИ

Научно-практическое и учебно-методическое пособие. Впервые для широкого круга читателей представлены более чем актуальные проблемы современного уголовного процесса,  правовые  и  иные особенности современного административного и уголовного производства по делам о дорожных происшествиях, теоретические и практические вопросы доказывания по  уголовным  делам.

         Автор  рассматривает  юридические  и технические аспекты дорожно-транспортного происшествия, проблемы доказывания обстоятельств ДТП, обвинения  и  защиты по делам о дорожных происшествиях.

         Вниманию читателя  представлен технико-юридический анализ экспертной практики по делам о ДТП.

         Представлены также особенности  судебной практики рассмотрения уголовных дел  и проблемы современного уголовного процесса, требующие по мнению автора безусловного законодательного разрешения.

         Предлагаемое издание – практическое и методическое  пособие по  осуществлению защиты прав гражданина  в уголовном производстве о ДТП, где содержится определенная информация и даны рекомендации  участникам  и  дорожного происшествия  и  уголовного  процесса.

         В книге приведены материалы  следственной и судебной практики  реальных  дорожных происшествий. Издание отличает  практическая направленность содержания,  несомненный профессионализм,  высокая  профессиональная и гражданская  позиция автора. 

         Издание является актуальным научно-практическим и учебно-методическим пособием для практикующих юристов - судей, их помощников, консультантов, других работников судебной системы, а   также  для  дознавателей, следователей  и  прокуроров.    

         Книга адресуется также  студентам, аспирантам, преподавателям юридических вузов и научным работникам, стажерам, помощникам адвокатов, представителям потерпевших и адвокатам, а также может быть использована гражданами при защите ими своих  законных прав  и  интересов  на  предварительном  следствии   и  в  суде  при рассмотрении уголовного дела по существу.

Вниманию читателя представлено содержание книги и тест от автора:

СОДЕРЖАНИЕ:

От автора

Вместо предисловия

О необходимости всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств уголовного дела

ГЛАВА ПЕРВАЯ

О  недопустимости существующей следственной практики по делам о дорожных происшествиях                                                                                               

ГЛАВА ВТОРАЯ

О  недопустимости следственной и экспертной практики в ходе «доследственных» проверок по делам о дорожно-транспортных происшествиях                          

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

О достоверности экспертных исследований и возможностях защиты           

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Поможет ли криминалистическая наука современному правосудию?           

ГЛАВА ПЯТАЯ

Следственный и судебный эксперименты и их значение при установлении обстоятельств дорожно-транспортного происшествия                                                 

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Способы и формы активной процессуальной защиты в судебном процессе                              

ГЛАВА  СЕДЬМАЯ

О практике процессуальных решений вышестоящих судов.                                                               

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Решение окончательное и обжалованию не подлежит.     

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

О процессуальных решениях следователя, обязанностях руководителя следственного отдела, полномочиях и пределах прокурорского надзора. 

О возможностях потерпевших в современном уголовном процессе                                                                                             

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

О проблемах  отвода должностных лиц правоприменения  

ГЛАВА  ОДИННАДЦАТАЯ

О несогласии  с  принятыми процессуальными решениями, которые не являются основаниями для отвода, и отсутствием законности и справедливости в судебных решениях

О практике работы квалификационных коллегий, ответственности работников судебной системы  и  правах участников уголовного производства.                                      

ГЛАВА  ДВЕНАДЦАТАЯ

О причинах системных  проблем российского правосудия, судебных ошибках и доверии к правосудии

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Заложники состязательности.

ГЛАВА  ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

И вновь об отсутствии законности в современном процессе

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

О необходимости существенных изменений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации

ГЛАВА  ШЕСТНАДЦАТАЯ

О преемственности поколений и возможностях защитника в современном процессе.

Нападение на защиту?                                                

ГЛАВА  СЕМНАДЦАТАЯ

Что же происходит с российским правосудием?

Обращение к председателю Верховного Суда Российской Федерации В.М.Лебедеву

ГЛАВА  ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Что происходит с законностью и справедливостью, или о роли государственного обвинителя в уголовном процессе

Обращение к Генеральному прокурору Российской Федерации Чайке Ю.Я.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

О законности и состязательности   

Приложение:

Из  настоящего  и  недавнего исторического прошлого 

1.О состязательности сторон и надеждах на Европейский суд

2.Из приговора Военной коллегии Верховного Суда  СССР            

Об авторе      

ОТ АВТОРА:

Предлагаемые вниманию читателя «Проблемы законности и справедливости в уголовном судопроизводстве России» являются продолжением книги «Актуальные проблемы современного уголовного процесса»  и брошюры «Вновь о системных проблемах российского правосудия».

Автор обращал внимание на необходимость существенных изменений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, писал об объективной истине, ее отсутствии в репрессивном правоприменении в условиях современного уголовного  процесса,  о том, что соображения непонятно какой целесообразности берут вверх над объективностью и даже здравым смыслом,  вступал в полемику с обозревателем «Новой газеты» Л.Никитинским, пытался найти  объяснение сегодняшней ситуации в истории российского правосудия  и  так  называемой  его  «американизации».

Это  как  «столкновение двух миров, один из которых ушел безвозвратно, а другой вроде бы торжествует» (Т.Москвина).

Шотландский писатель Йэн Бэнкс в романе «Бизнес» так сказал о ельцинской России и его реформах: «На самом деле русские создали свой вариант капитализма по образцу тех картин западной жизни, которые рисовала советская пропаганда. Им внушали, что Запад – это разгул преступности, поголовная коррупция, неприкрытая страсть  к наживе, многомиллионный бесправный класс голодающих и кучка злобных, алчных мошенников-капиталистов, попирающих закон. Конечно, даже в самые трудные времена Запад и отдаленно не напоминал такую картину, но русские построили у себя именно этот вариант».

Юрий Болдырев прямо и откровенно говорит о «потрясающей наглости от полнейшей безнаказанности», преступных схемах «настолько прямо и тупо очевидных»,  о том,  что  «все, кто не выполнял указания «вертикали», нещадно изгонялись, остальные – брали под козырек, включая Генпрокуратуру во главе со Скуратовым»  («Что сверху велено, то и исполнено, наше дело холопье» (См.: ТВ, фильм «Россия молодая»), пишет о совершенно сознательных изменениях в законодательстве, когда, например, срок давности по приватизационным сделкам   во  Франции  составляет  30 лет, а у  нас – три.

Подчеркивая значение законности и справедливости,  говорит, что «там суд шел по праву справедливости, что очень важно. Были выявлены факты, которые по «обычному» праву формально смысла не имеют, но с точки зрения справедливости - имеют. Пишет о том, что «всегда первичным является политическая воля для решения вопроса или ее отсутствие»,  «первичным является признание законности или незаконности действий».

Утверждает, что  «сегодня его  оценочное суждение не вселяет оптимизма. Верит ли  он, что Россия будет развиваться и сохранится, а не сгниет под тяжестью разложения и будет расчленена другими странами? Чтобы госуправление было эффективным, надо, чтобы государство было ориентировано на общенациональные цели и задачи, а не на личный интерес тех, кто  прорвался к власти.  Либо мы начнем выстраивать систему управления страной в общенациональных интересах, в интересах всего государства, либо конкуренты, у которых система государственного управления более совершенна, без всякой войны снесут нас с территории, которую мы занимаем. Другого не дано». (См.: Ю.Ю.Болдырев. «За что нам жестоко мстит прошлое?», «Аргументы недели». №15, 21 апреля 2016 г.).

В свое время антикризисная программа Франклина Рузвельта «Новый курс для забытого человека», основой которого стало движение к общественной справедливости, победила Великую депрессию и подарила послевоенным США почти 30 лет процветания. Под справедливостью большинство философов, экономистов, антропологов понимает равенство прав, свобод и возможностей для индивидуального развития, эффективное участие государства в общественном распределении доходов и богатства, обеспечение функционирования социальной кооперации. Именно поэтому сегодня говорится о необходимости для России антикризисной программы, основой которой станет «движение к справедливости». Эпоха «первоначального накопления капитала», в России выразившаяся в не имевшем аналогов разграблении созданной трудом многих поколений государственной собственности, закончилась. Утверждается о несправедливости  «положения дел» в стране, недавно пережившей массовой приватизационное ограбление. Тоска русского человека по социалистическому «вчера» - это печаль не по сильной руке, но по общественной справедливости в распределении национального дохода. (См.: Н.А.Кричевский. «Новый курс для русского человека». «Совершенно секретно», №4, апрель 2016 г.). 

«Свобода оказалась для граждан менее ценной, чем исчезнувшие гарантии государства и защищенность» (ТВ, «Россия-1», 31.01.2016 г.)

Наверное, поэтому и спрашивают грустно одни: «Что может ждать Россию в течение ближайших десятилетий  - неоинквизиционный  уголовный процесс или состязательный?», а другие напряженно размышляют: «Отживший ли концепт «объективная истина»?» (См.: А.В.Леонтьев. «Адвокатская палата», №12, 2014 г.; В.И.Сергеев. «Адвокатская палата», №3, 2011 г.).

Нет ответа на вопрос - почему правовые реформы уже десятилетия сопровождаются кризисом законности? Разве одно исключает другое? 

«Безоговорочное отнесение прокурора к стороне обвинения на всех стадиях процесса представляет собой серьезную натяжку и едва ли будет способствовать как укреплению законности в уголовном судопроизводстве, так и обеспечению прав личности» (См.: Пономарев Г.С.  Прокуратура в условиях кризиса законности и правовых реформ в России: Дис. … канд. юрид. наук. М., 1995. С.278).

Но что поразительно. Категорически отрицая истину как таковую и ратуя только за состязательность сторон, тот же Леонид Никитинский по конкретному делу пишет о необходимости прежде всего законности в действиях государственного обвинителя и одобряет ее, когда, «стараясь приблизится к истине, обвинитель Громов («честный, в рамках дозволенного, профессионал») вынужден отказываться от того обвинительного заключения, которое было представлено следователем и утверждено кем-то из вышестоящих коллег самого прокурора». (См.: Л.Никитинский. «Дело чести Приговор байкеру Юрию Некрасову за превышение пределов необходимой обороны означает также приговор «Ночным волкам» и Следственному комитету Москвы». «НГ», 31.03.2014 г.).

Правда же в том, что  государственный обвинитель, совсем не отказываясь от утвержденного обвинения и поддерживая его, стремился восполнить пробелы, недоработки и недостатки следствия, которых бы просто не было в том случае, если бы следствие в досудебном производстве было обязано расследовать это дело совсем не так, как это сегодня происходит и даже предусмотрено уголовно-процессуальным кодексом с его неоправданными лазейками и умышленной неопределенностью, а полно, всесторонне и объективно…

Уже многие годы происходит отступление от  принципа законности. В результате постепенное снижение доверия россиян к судам показывают социологические опросы. (См.: «Савкина М.А. Доверие граждан к правосудию: состояние и перспективы // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2013. №6. С.318).

Именно поэтому  пресса  задается вопросом о том, что же  сегодня вернет доверие граждан, а председатель Верховного Суда России говорит, что  пришло время серьезных выводов.

В работе «Актуальные проблемы современного уголовного процесса»  автор писал, для того, чтобы снять напряжение в обществе, необходимо говорить о серьезных проблемах и начинать принимать принципиальные решения.

Однако какой-либо реакции не последовало. Ни от профессиональной, ни от иной, ни от либеральной общественности, ни от какой-либо другой. Например, по поводу рассмотрения возражений на действия председательствующего и заявлений  о его отводе, ведения обязательной аудиозаписи  в судебных заседаниях как гарантии  равенства прав сторон, привлечения стороной защиты эксперта в качестве специалиста  к участию в деле и приобщении к делу его заключения, назначения по инициативе защиты дополнительных либо повторных экспертиз, оглашения показаний лиц, не явившихся в суд, или, наоборот, допросе лиц, явившихся в судебное заседание, принятии решений по заявленным ходатайствам в процессе рассмотрения  уголовного дела, а  не  «при вынесении приговора»,  предоставлении «дополнительных доказательств и новых доводов», и  многих других процессуальных вопросов, имеющих существенное значение для дела и установления его объективных обстоятельств. 

В связи с этим вновь вспоминаются слова профессора  В.Сергеева, который говорит о том, что  «проблема современного уголовного процесса заключается в том, что роль защитника в  современном уголовном процессе в условиях стойкого противодействия  со стороны государственных органов значительно снижена. Это тем более опасно, что  «нынешняя бюрократическая машина избрала другую, более изощренную, скрытую и менее обнаруживаемую тактику – тактику полного игнорирования адвокатов в любом процессуально действии, если эти адвокаты принципиальны, требовательны, профессиональны. И именно в этом видится основная опасность не только для собственных прав адвокатов и адвокатуры, но и для прав человека в нашей стране вообще…. 

Откровенное игнорирование обоснованных ходатайств адвоката, поданных им в установленном порядке, снижает не просто уровень законности в стране и авторитет государства как гаранта исполнения конституционных прав человека» (См.: В.И. Сергеев. «О проблемах защиты прав адвокатов». «Адвокатская палата, №10, 2004.).

В этой связи уместно вспомнить о непонятно как применяемом институте  прекращения  дела за примирением сторон. В свое время эта норма как завоевание демократии была введена законодателем в связи с необходимостью освободить органы следствия от чрезмерных нагрузок, сосредоточить их усилия на расследовании серьезных, актуальных дел. (См.: Ярошик О.Д. «Прекращение дела в связи с примирением сторон - право или обязанность следствия»,  «Адвокатская палата». №8, 2004.). Однако в настоящее время существует указание Следственного департамента МВД РФ за №17/2-1522 от 22.1.2016 г., переданное в следственные отделы телеграммой, согласно которой следует «исключить факты прекращения уголовных дел за примирением сторон на предварительном следствии». Очевидно, что в погоне за мнимыми служебными показателями своей отчетной деятельности Следственный департамент вновь забыл о законности, правах и свободах граждан, исказил суть нормы закона о примирении сторон. 

Уголовное дело в отношении водителя Болушевского  при наличии к тому всех оснований не прекращено, потому что «вопрос о прекращении дела необходимо оставить на усмотрение суда». А суду больше делать нечего, чтобы тратить свое время на рассмотрение таких дел с последующим их прекращением? Обращение к прокурору оставлено без законного разрешения, дело направлено в суд, ссориться с полицейским следствием прокурор не может, успешно работает на обеспечение его отчетных показателей. Следователь  Палкин Р.В.,  грустно и вынужденно забыв  о других своих многочисленных делах, увеличивая эти пресловутые  показатели следственной деятельности, всесторонне расследует дело Болушевского,  заведомо зная, что суд  его рассматривать  по существу не будет.

Проблемам прокурорского надзора, а  точнее  его отсутствия, посвящена глава «О процессуальных решениях следователя, обязанностях руководителя следственного отдела, полномочиях и пределах прокурорского надзора и возможностях потерпевших в современном уголовном процессе».                     

Автор, разбираясь в ситуации, пытается понять законодателя, от которого  во многом и зависит  правоприменение.

Председатель Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации В.И.Матвиенко, обращаясь к судьям, говорила, что «наши граждане хотят верить в то, что наши суды самые независимые, самые справедливые, самые гуманные. И вы каждый день своей работой доказываете приверженность праву, приверженность закону. От вашей честной работы во многом зависит авторитет власти в целом. И это не просто некие общие слова». 

Россия отмечала знаменательную дату - 150-летие судебной реформы, положившей начало преобразованиям всей системы российского правосудия. В соответствии с указом Александра Второго она была призвана «возвысить судебную власть» и утвердить в народе  «то уважение к закону, без коего невозможно общественное благосостояние и которое должно быть постоянным руководителем действий всех и каждого, от высшего до низшего».

«Мне кажется, - сказала В.Матвеенко, - эти слова актуально звучат и сегодня. Конкретными делами, анализом достигнутого, постановкой новых задач для движения вперед». По мнению Председателя Совета Федерации, отечественное правосудие входит в новый виток глубокой модернизации. За прошедший год был принят целый ряд законов, направленных на совершенствование современного правосудия, созданы условия для осуществления состязательности и равноправия сторон в судопроизводстве, а также для обеспечения открытости… Одобрены важные меры по модернизации уголовного, уголовно-процессуального законодательства, направленные на повышение уровня защищенности прав граждан… Законодательно оформились предложения Верховного Суда по вопросам совершенствования процедуры апелляционного производства. Это позволяет создать эффективный правовой механизм обеспечения рассмотрения дел в апелляционном порядке в установленные законом сроки, усиливает гарантии защиты прав граждан. (См.: Матвеенко В.И. «Судья», №3, 2014 г.  С.9-10).

Представляется, что по поводу «создания условий для обеспечения открытости» следует сказать подробнее. Так, Федеральный  закон «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации»  действительно является логическим продолжением концепции судебной реформы, направленной на повышение открытости, прозрачности и доступности правосудия,  он должен способствовать увеличению граждан, доверяющих судебной системе.

Однако специалисты говорят о его во многом неопределенности, отсутствии конкретных задач, которые не указаны, в отличие от многих федеральных законов, в связи с чем возникает вопрос, а для чего  же принят этот закон;  недопустимости преждевременного опубликования первоначально вынесенных решений, не соответствующих действительности, что не будет способствовать укреплению правосудия; наличии огромного количества отсылочных норм;  утверждают, что формулировки  его достаточно размыты;  пишут о том, что закон нельзя назвать четким и  лаконичным, в нем имеются множество ненужных повторов, противоречий и неучтенных вопросов, не говоря уже о языковом стиле и законодательной технике (о последней вообще говорить не приходится); спрашивают, какие нормы будут приоритетными в случае коллизии;  утверждают, что остается непонятным, какую конкретно информацию гражданин имеет право запросить, а в какой информации ему не имеют право отказать.

Так, в главе 4 закреплен принцип достоверности информации о деятельности судов и своевременности ее предоставления, при этом сам закон не содержит точных данных и не отсылает к иным правым актам, где бы содержались конкретные санкции: кто и каким образом будут нести ответственность за предоставление информации, если она окажется недостоверной? Вопрос определения ответственности за неполное размещение информации, отсутствие судебных решений остается открытым.

Название пункта  2 части 1 статьи 14 Закона значительно шире перечня информации, содержащейся в его подпунктах, которые перечислены исчерпывающе и не предусматривают их расширительного толкования.

Непонятно, как  толковать в пункте 2 части 1 статьи 14, термин «информация, связанная с рассмотрением дел в суде», ведь очевидно, что эта информация включает в себя и порядок осуществления судопроизводства. Однако, в соответствии с часть 4 статьи 2 Закона действие его не распространяется «на порядок осуществления гражданского, административного и уголовного судопроизводства».

Отмечается, что открытость правосудия не должна нарушать принципов законности, справедливости, гуманизма и равенства граждан перед законом. Для этого открытость правосудия должна быть основана на законе, который бы учитывал интересы всех лиц (участников процесса, в первую очередь), которых касается предоставленная  информация. Недопустимо реализовать прав одних, ущемляя прав других. Очевидно, что все это должно быть учтено в законе, анализ же его говорит об обратном. Анализируя этот и множество других законов последнего времени, с горечью приходится констатировать, что законотворчество превратилось в законопроизводство. Речь идет о необходимости  рассмотрения и принятии за  3 месяца  более четырехсот  законопроектов. Отсюда и качество  законов. 

Судя по всему, закон принят для общественного контроля. Но как могут простые обыватели осуществлять контроль над органами судебной власти, не имея юридического образования, не зная и не понимая сути закона, а потому неправильно толкуя его нормы, интерпретируя их на «свой лад» в соответствии со своими интересами и представлениями, которые весьма далеки от закона. Над вынесенными судебными решениями имеется достаточный контроль, осуществляемый профессионалами: апелляция, кассация, вплоть до высшей судебной инстанции, а также прокурорский надзор. Немаловажная роль в этом отведена и адвокатуре… (Т.И.Нагаева).

 

 Это к вопросу об общественном контроле над судебными постановлениями (по В.Зорькину), качеству и количеству законотворчества  (по В.Плигину), хаосу в этой творческой деятельности, а также о сегодняшнем «достаточном контроле, осуществляемом профессионалами», и, самое смешное, о  немаловажной роли адвокатуры во всем этом…

 

Как известно, качество правосудия во многом зависит от уровня обеспечения права каждого на справедливое публичное разбирательство в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. С реализацией названных условий связывается само понятие права на судебную защиту в контексте Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ратифицированной Российской Федерацией в 1998 году, что требует от судей российских судов неукоснительного ее соблюдения. Для выполнения этих требований должны быть созданы соответствующие условия на государственном уровне, позволяющие судам и судьям стабильно и эффективно осуществлять свои полномочия. Одним из таких непременных условий   является законодательное обеспечение судебной деятельности.

В документах судебной системы еще в 2008 году отмечалось, что более чем 15-летний опыт применения законодательства о статусе судей выявил целый ряд проблем и противоречий, требующих разрешения, поскольку внутренние противоречия в нем, несогласованность его норм с положениями других законодательных актов негативным образом сказывается на правоприменении. Поспешное в ряде случаев принятие новых законоположений, частое и не всегда оправданное изменение законодательства, отсутствие межотраслевой и внутренней согласованности правовых норм приводят к дестабилизации судебной деятельности и правоприменительной практики.

 

Председатель комитета по конституционному законодательству и государственному строительству Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации В.Н.Плигин, очевидно, в этой связи, отмечает, что «законодательство – это непрерывно развивающийся процесс, на который оказывают влияние проблемы экономики, политики, культуры, социальной жизни, накапливающийся опыт законотворчества в России».

Обращаясь к руководителям судебной системы, он сказал, что «аудитория, перед которой он выступает,  фактически является носителем идеи правового государства; основные выводы доклада о перспективах совершенствования действующего законодательства будут интересны председателям судов и судьям, которые являются правоприменителями, а значит,  и  потребителями  принимаемого законодательства». (Прим. авт.: потребители в магазине, в сфере услуг, это понятно и правильно, теперь они появились в здравоохранении и образовании, что весьма спорно, но вот потребители законодательства, это  надо как-то по-новому осознать. Понятно, когда происходит коммерциализация социально значимых сфер, что тоже недопустимо. Но значит ли эта фраза законодателя, что происходит и коммерциализация правосудия? Вы в этом рвении и  своей либеральной терминологии ничего не попутали, господа?) В этой связи уместно вспомнить Михаила Турецкого: «Секрет нашего успеха в  нашем советском музыкальном образовании… Сейчас, конечно, стагнация происходит, культура перестала быть идеологией и стала услугой, а где услуга, там много математики и мало божьего промысла» (См.: «Гамбит Турецкого». «МК»,  15 мая 2016 г.). 

«Необходимо будет изучить вместе с вами возможность принятия решений о допустимости принципиального пересмотра отдельных действующих норм в отраслях законодательства, а не только их внешнего упорядочивания.  Мы полагаем, что общество и государство должны быть готовы к восприятию и обсуждению принципиально иных системных правовых решений, нежели те, что содержаться сегодня в действующем законодательстве», - заявил В.Плигин.

Может быть, ответ заключается именно в этом, когда судебная система (правосудие) становится  «потребителем принимаемого законодательства» в умышленно созданном в последние годы обществе потребления?

В этой связи уместно привести мнение, что «действия, связанные с нанесением ущерба нашей экономике, обороноспособности или духовной сфере целенаправленно ведут страну к дестабилизации и распаду. Заметно усиливает социальную напряженность в обществе проводимая в образовании и здравоохранении политика, фактически направленная на их элитаризацию с отсечением подавляющего большинства населения от качественных услуг. (См.: К.Сивков. «Под пятой «пятой колонны». Современные гучковы и горбачевы методично готовят социальный взрыв». «Военно-промышленный курьер». №17, май 2016 г.).

При этом современный законодатель Плигин говорит о необходимости мониторинга реализации и оценки наступивших последствий, подчеркивая необходимость оптимизации законодательного процесса, отмечает, что  «результатом скоростного решения тактических задач, к которому  Государственную Думу подталкивают участники законодательного процесса, являются плохо проработанные законодательные решения».

 

Однако патриот России и государственной власти  Петр Николаевич Дурново, незаслуженно забытая историческая личность, в очень далеком прошлом министр внутренних дел Российской империи,  по этому поводу говорил так: «Вместо того, чтобы распоряжаться, писались циркуляры, издавались бесчисленные законы… Между тем… в России еще можно и должно приказывать, и русский государь может повелеть все, что его высшему разумению полезно и необходимо для его народа, и никто… не дерзнет его ослушаться».

 

В.Плигин утверждает, что «главная проблема скоростного изменения законодательства в том, что законодательство перестает играть решающую роль. (Прим. авт.: а может наоборот – законодательство перестает быть решающим, потому что его систематически меняют и правят с недопустимой скоростью?)  Участники общественных отношений не успевают его воспринимать и понимать, внедрять в практику, реализовывать. Атрофируется ощущение значимости регулирующего воздействия. Наказание за несоблюдение закона воспринимается как неоправданное, несправедливое. В результате возникает недоверие к базовым институтам государства».

Утверждая о необходимости пакетного принятия поправок,  недопустимости постоянного в течение сессий неоправданного дробления (прим. авт.: а кто все это и зачем придумал?) законодательного процесса и необходимости введения комплексных институтов, В.Плигин напомнил, что в УК были внесены 133 поправки, в УПК - 132, в КоАП - 386, в Налоговый кодекс - 300. Главную причину подобного множественного изменения законодательства он видит в том, что поправки принимались не системно, а путем дробления законодательства. В то же время он отметил, что идея правового государства в Российской Федерации  реализована. И, несомненно, важнейшую роль в реализации идеи верховенства права играет суд. (См.:  «Судья», №3, 2014 г., С.12.).

Очень правильные слова, особенно вывод о том, что «идея правового государства в Российской Федерации  была  реализована»  теперь уже  два  года  назад.

Понятно, что прорыв к демократии и рыночной экономики был очень непростым, создана новая Россия, поменялись законы, поменялись и ценности. Но ведь что-то не то произошло к демократией и ее состязательностью. Правоприменители, исповедуя и применяя непонятно как демократические либеральные принципы, забывают при этом о верховенстве права и закона. Или исполняют законы, противоречащие даже здравому смыслу. Так,  «отказывают в самых здравых вещах», «процедуры мутные, там ничего не прописано, все это наносит гигантский вред и родителям и ребенку», -  говорит сегодня по телевидению  Е.Мизулина о семейном законодательстве (это к вопросу о ювенальной юстиции, искусственно насаждаемой в России в нарушение вековых традиций страны).

Подобное упрощенное и скорое правосудие, умышленно лишенное законности и справедливости, надо бы назвать лишь применением тех весьма путанных законов, которые в изобилии созданы и систематически изменяются, дополняются, поправляются…

Надо сказать, что в последних изменениях (а их за последние 10 лет было  более 1.500 (!) законодатель утверждает о «повлиявших на исход дела нарушениях закона, искажающих саму суть правосудиям и смысл судебного решения как акта правосудия» (статья 401.6 и статья 412.9 УПК).

Значит, законодатель их признал, но при этом не указал, в чем они заключаются, тем не менее, они есть, но вот когда их признает практика? Или проблема в том, что один многоопытный профессионал говорит, что он «с трудом осмысливает бесконечные изменения» (В.И.  Калиниченко), а другой  утверждает, что  «правоприменителям   будет трудно уразуметь, какие нарушения искажают суть правосудия» (Л.Т. Ульянова).

 

Прошло более двух лет. Однако ситуация  в  уголовном судопроизводстве  совсем не изменилась, она только ухудшилась. При этом некая целесообразность при полном отсутствии законности, обоснованности и справедливости присутствует и в гражданском процессе, о чем автор пишет в главе «Решение окончательное и обжалованию не подлежит». Поэтому и появляются статьи, которые почему-то совсем не читают те, кто сегодня создает законы и принимает процессуальные решения. (См.: «Новая система «правовых координат». Апелляционное обжалование. Анализ достижений и проблем, связанных с введением новой апелляции по гражданским делам», «Новая адвокатская газета». №21, ноябрь 2014 г.   и  «Новая доказательственная презумпция. Стандарты доказывания: добросовестность и стандарты доказывания в свете постановления КС РФ от 27 октября 2015 года №28-П», «Кассация утрачивает смысл. Правосудие: о правовой эффективности отправления правосудия в апелляционных и кассационных судах по гражданским спорам». «Новая адвокатская газета». №1, январь 2016 г.). 

Значит ли это, что «гражданская процессуальная форма, как самая совершенная и универсальная форма защиты прав граждан и организаций» (См.: «Судья». №6, 2015, С.1), уже таковой не является? Однако и здесь  вновь на  первом  месте  не  что-нибудь, а  защита прав граждан.

Не читают должностные лица и статьи, касающиеся проблем уголовного судопроизводства: «Как вернуть состязательность в уголовный процесс» (См.: «Новая адвокатская газета». №13, июль 2015 г., 

«Насколько допустимы недопустимые доказательства. Шансы защиты добиться признания ущербных доказательств недопустимыми сведены к минимуму». (См.: «Новая адвокатская газета». №9, май 2011 г.,

«Анатомия саботажа. Порядок исключения доказательств, полученных с нарушением закона, детально прописан в кодексе, но его применение по-прежнему затруднено»,  «Новая адвокатская газета». там же,

«Свобода как осознанная предвзятость. Внутреннее убеждение судей носит ярко выраженный корпоративный характер». «Новая адвокатская газета». №19, 2011 г.,

«Неравный бой. Принцип состязательности. Создание негативных «преюдициальных эффектов» и иные формы нарушения принципа состязательности в российском уголовном процессе». «Новая адвокатская газета». №14, июль 2014 г.,

«Работа над судебными ошибками. Следует законодательно закрепить решения, принимаемые властными органами и должностными лицами в ходе уголовного судопроизводства». «Новая адвокатская газета». №6, март 2015 г., 

«Реабилитации не подлежит. Судебные ошибки. Суды зачастую исходят лишь из факта содеянного, не утруждая себя анализом и оценкой умысла виновного». «Новая адвокатская газета».  №13, июль 2015 г.).

 

 

Существует ведь и другая точка зрения, отличная от уже «реализованной идеи правового государства», которая объясняет происходящее. Например, имеет право на жизнь высказываемое мнение о стабильности судебного приговора (решения) путем фальсификации и злоупотребления доверием, прежде всего участников уголовного судопроизводства. Причина - суд сегодня не является объективным арбитром, а  состязательность  и  равноправие  сторон  отсутствуют. Не помнят нынешние правоприменители (или умышленно забывают) слова  В.Ф.Яковлева в той части, что «когда обвинение и защита выступают на равных, а суд посередине абсолютно нейтральный и справедливый, тогда и есть настоящее правосудие». 

Это «глубокое по содержанию высказывание должно стать  сутью современного правосудия» (Капичников И.В.). 

Однако сутью не стало, стало совершенно другим. Все эти безнадежные войны ведут к тому, что немыслимое правосудие в России становится  приемлемым.

 

В практике нередки случаи, когда суд при вынесении обвинительного приговора вообще не приводит доказательства, которые он обязан признать недопустимыми, что противоречит прежде всего требованиям п.3 Постановления Верховного Суда  РФ  №1 от 29.04.1996 г. «О судебном приговоре». Суд оставляет ходатайство защиты о признании доказательств недопустимыми без разрешения как заявленное преждевременно, устно утверждая о том, что эти вопросы будут разрешены судом при вынесении приговора, и что именно тогда будет дана оценка всем имеющимся в деле доказательствам. Между тем, «право на судебную защиту… предполагает… наличие конкретных гарантий, которые позволяли бы обеспечить эффективное восстановление в правах посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости…». (См.: Определение КС РФ от 8 июля 2004 г. №237-О,  и  многие  правильные другие, носящие почему-то лишь рекомендательный или избирательный характер).   

А ведь «создание Конституционного суда в определенный период стало ключевым событием в истории нашего государства, которое выбрало путь свободы, демократии и верховенства закона» (Д. А. Медведев. 27 октября 2011 г.).

 

   Однако, как правило, этого, к сожалению, не происходит годами. Может быть, именно поэтому А.Ковлер, судья ЕСПЧ, избранный от РФ,  уже давно сказал с каким-то обескураживающим удивлением: «В последние годы Европейский суд часто обращается к позициям  Конституционного Суда для разрешения  главной загадки  российского правосудия, как уголовного, так и гражданского, - надзора во всех его вариациях». (См.:  «Судья», октябрь, 2011 г.).

 

Так в чем же заключается главная загадка российского правосудия? В том, что принцип законности еще существует, но вот механизм его реализации при имеющейся состязательности сторон почему-то исключен. В том, что российское правоприменение по сути бесконтрольно и существует по созданными только для него правилам игры? Или в проблемах применения  российского УПК, которые  произрастают из декларативности базовых посылов и принципов Кодекса, а также заключаются в откровенном неисполнении органами суда, прокуратуры и следствия четких предписаний конкретных норм закона, препятствующих реализации обвинительного уклона. (См.: «Действия защитника остаются вне рамок судопроизводства». «Новая адвокатская газета».  №14, июль 2008 г.). В то же время особенности современной российской правоприменительной практики таковы, что нормы УПК, пройдя процедуру истолкования их субъектами доказывания, зачастую меняют не только смысл, но и содержание, а в некоторых случаях приобретают значение правовых фикций. (См.: «Изменчивая фемида. Обзор правовых позиций Верховного Суда РФ по вопросам участия адвоката в доказывании по уголовным делам». «Новая адвокатская газета». №15, июль 2011 г.).

А требование безусловной необходимости установления объективной истины в уголовно-процессуальном законе, которое существовало в ныне одиозное советское время, будет  разве препятствовать этому обвинительному уклону и вседозволенности?

             По мнению профессора А.Д.Бойкова, «некоторые расширения возможностей адвоката-защитника по собиранию доказательств и ведение судебного контроля законности отдельных процессуальных действий органов уголовного преследования вовсе не ставит в равное положение противостоящие стороны. Отказ же от принципа объективности, всесторонности и полноты, обязывавшего и следователя и прокурора выявлять обстоятельства не только обвинения, но и защиты, ставит обвиняемого в сложное положение».

В свое время руководство ЦК ВКП(б) рассматривало ошибки в правосудии ни много ни мало как посягательство на авторитет государства, и должностные лица (следователи, прокуроры, судьи) несли серьезную ответственность за допущенные нарушения в правоприменительной деятельности. 

 

С учетом этого можно утверждать, что в настоящее время вновь, как и в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого столетия, происходит уничтожение российской государственности как таковой, только под другими лозунгами и призывами.

 

Абсолютно непонятны сегодня лишенные законности и объективности,  а значит,  и справедливости  действия и решения судов апелляционных, кассационных (надзорных) инстанций, что изложено в главе «О практике процессуальных решений вышестоящих судов». Современная апелляционная и кассационная уголовно-процессуальная практика вызывает  искреннее профессиональное непонимание, недоумение, глубокие раздумья и требует также принципиальных решений. Поражает осознание правильности своего процессуального поведения, видения и понимания ситуации, уверенности в безошибочности  применения процессуального закона со стороны судей и прокуроров.

 

Еще два года назад президент АП Ивановской области на вопрос: «С чем в настоящее время приходиться бороться российской адвокатуре?» ответил коротко: «С правосудием».

«Жалоба рассмотрена, доводы защиты, оспаривающие законность, обоснованность и справедливость вынесенного судебного решения, признаны несостоятельными» - так одной фразой мотивировали свой отказ надзорные инстанции. Или «доводы защиты направлены на иную оценку исследованных судом доказательств».

Сегодня в апелляционном заседании Московского областного суда  защитник подсудимого Смураго  в  связи  с  вопиющим  и  даже нескрываемым непрофессионализмом  прокурора  повторно заявляет ему отвод, на что председательствующий, игнорируя доводы защиты, отвечает недоумевающему адвокату: «Не размазывайте процесс». Что это такое –  «не размазывайте процесс» - не знает никто. УПК это не предусмотрено. Защитник осужденного  настойчиво у  многих знающих специалистов интересовался таким новым  принципом  «не размазывания процесса», на что получил  вновь ответ, что  «есть вопросы, на  которых просто нет ответа».

Апелляционной инстанцией Московского городского суда по делу Андросова, которое когда-то будут изучать в учебниках как вопиющий пример умышленного лишения права на правосудие, защите  было  безмотивно отказано во всех законных и обоснованных ходатайствах, заявленных в письменном виде. Адвокат был вынужден заявить мотивированный отвод всему составу апелляционной коллегии, на что получил официальный ответ: «Несогласие с принятыми процессуальными решениями не является основанием для отвода». Эти проблемы изложены в главах  «О проблемах  отвода должностных лиц правоприменения» и «О практике работы квалификационных коллегий, ответственности работников судебной системы и правах участников уголовного производства».

 

Так ли это, если «после совещания по указанию Подкопаева областным судом соответствующее постановление было отменено. А сам его председатель обратился в Квалификационную коллегию судей, написав, что, выдав санкцию следственным органам на проведение проверки, судья Глухов нарушил Кодекс судейской этики и должен быть отстранен от должности». (См.:   «Волгоградская судебная аномалия», «КП», 29 апреля 2016 г.). Но  ведь  квалификационные коллегии не могут вмешиваться в процессуальную деятельность. Или все-таки могут? Или существуют два вида деятельности этих коллегий - одна существует для ответов гражданам, недоумевающих от правосудия, другая – для того, чтобы воздействовать на судей,  «выбивающихся» из системы? Может быть, произошло перерождение квалификационных коллегий? Только вот кто же расскажет, почему  и  когда?

Подобное непонимаемое правосудие с его «иными системными правовыми решениями»,  прикрытыми состязательностью принципами «достаточности  имеющихся доказательств», получаемых по субъективному усмотрению должностных лиц, вызывает много вопросов, потому что является  необъяснимым даже с точки зрения здравого смысла. «Судья не нарушает закон, она заблуждается», - так просто и незатейливо было написано в одном из ответов очень уж настойчивому заявителю, имеющему высшее юридическое, еще советское  образование, и  работающему к тому же преподавателем.

Спрашивает этот грамотный заявитель, как и многие другие образованные граждане (еще не «потребители правосудия»): «Но какие же это судьи, если  их не интересует истина. Какому правосудию они служат»?

 

 «Принципиально иные системные правовые решения» (В.Н. Плигин) действительно ли являются системными, соответствуют ли они принципам уголовного судопроизводства, почему-то до сих пор закрепленным в законе?

Если же они не соответствуют этим принципам, то может быть, и в этой части необходимо что-то  «системно» изменить? Или эти принципы все-таки нужны, чтобы народ еще во что-то верил, а  его  защитники – на что-то надеялись?

Происходит ли реальная «оценка наступивших последствий»? (В.Н.Плигин).

Кому выгодны такие «скоростные изменения законодательства», «оптимизация правосудия» и «унификация  судебной практики», в результате которой  «возникает недоверие к базовым институтам государства»?

В этой связи уместно вспомнить постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» №25 от 23 июня 2015 года, прежде всего в части  юридически значимых сообщений, регламентируемыми пунктами 63-68 постановления Пленума, статьей 165-1 ГК РФ (См.: Романовский С.В. «Верховный Суд принятием Постановления Пленума преследовал цель унифицировать судебную практику», «Судья» №10. 2015 г., С.4-10).

А ведь  в декабре 2008 году на 7-м Всероссийском съезде  судей планировалось совсем по-другому: «В процессуальном законодательстве, а также в законодательстве о почтовой связи, в Кодексе Российской Федерации об административных правонарушениях следует установить порядок и сроки доставки судебных извещений, информирования судов об их вручении  либо  причинах невручения, предусмотреть ответственность работников почтовых организаций почтовой связи за нарушение установленного порядка вручения судебных извещений».

Автору известны как минимум два очень уж сомнительных судебных решения последнего времени – по искам в отношении  ответчиков Казакова (Бутырский  районный суд Москвы)  и Староверова (Домодедовский городской суд),  когда  судьи  принимали  свои необоснованные решения без какой-либо проверки  исключительно на представленных недобросовестными истцами материалах. Изложенные вопросы  весьма подробно представлены в главе  «Решение окончательное и обжалованию не подлежит».

Как сказал в свое время известный знаток российской словесности, «хотели как лучше, а получилось как всегда»?

При этом нет ответа на вопрос, который весьма волнует, наверное, уже абсолютно всех практикующих юристов – почему одни постановления Пленума Верховного Суда носят лишь рекомендательный характер, а другие являются обязательными к исполнению, как нет уже годами ответа и на вопрос – кто и зачем создает сегодня существующую судебную практику.

Президент России был несказанно удивлен, когда правозащитники, в том числе известный адвокат Юрий Артемьевич Костанов, рассказали, что адвокатов по соглашению к арестованным не пускают, туда ходят адвокаты по назначению. (См.: «Адвокат – Президенту России», «Новая адвокатская газета», №24, декабрь 2015 г.). Чьи это адвокаты? 

«Если я его здесь увижу, ты у меня будешь сидеть», - так заявила судья, предъявляя  к подсудимому требования отказаться от защитника в пользу адвоката предыдущего, назначенного. Многочисленные  мотивированные жалобы,  заявления, обращения к результату не привели.  Подсудимый получил  свое заслуженное наказание.  Этот сюжет с зафиксированной аудиозаписью судейских требований прошел по телевидению  и  у электората вызвал много вопросов, оставшихся без ответа.  (См.: ТВ, «Россия-1», 30 октября 2015 года).

Можно ли заключать подсудимого под стражу, если он заявляет ходатайства, отводы судье, пишет жалобы, то есть он мешает суду, «препятствует рассмотрению уголовного дела»? Но почему-то в статье «Ходатайства об изменении или отмене меры пресечения, виды принимаемых по ним судебных решений и основания для их принятия» таких оснований нет. (См.: «Судья». №12, декабрь 2015 г.). Лишь отмечается, что вопросы, касающиеся процессуального механизма изменения или отмены меры пресечения, недостаточно изучены в науке и являются неурегулированными в судебной практике (См.: там же, С.37). Так что же там тогда урегулировано?

Это значит, наверное, что «предполагается толкование норм права и норм Кодекса судейской этики» (См.: И.В.Решетникова, «Судья», №1, 2015 г., С.16). Но ведь несогласие с принятыми процессуальными решениями не является основанием для отвода».  Как же тогда быть? Ждать годами очередных разъяснений постановления Пленума  Верховного Суда,  которые   сегодня  не выполняются или выполняются избирательно, потому что носят не обязательный к исполнению, как раньше, а лишь рекомендательный характер, как и известное постановление Правительства РФ о категориях лиц, которых нельзя содержать под стражей, которое также  совсем не имеет императивного характера.

Известна практика, когда принципиального, грамотного, настойчивого и поэтому весьма назойливого и неугодного защитника по соглашению судья  изгоняет из процесса  своим постановлением, а подсудимому назначает дежурного  адвоката. Речь здесь, наверное,  тоже идет о надлежащей и квалифицированной защите прав и свобод гражданина в уголовном процессе, предусмотренной законом? 

Между тем, существуют требования закона, согласно которым юридическая помощь должна быть надлежащей, честной, добросовестной и квалифицированной, однако оказать такую помощь зачастую невозможно, потому что адвоката в процессе не слушают, хотя говорит он все правильно и при этом еще и отчетливо видит, что неустранимые и разумные сомнения становятся доказательствами обвинения.

Такие же противоречия существуют и в применении УПК, когда написанные в законе принципы уголовного процесса почему-то именно сегодня совсем забыты должностными  лицами  от правосудия.

Хотя абсолютно все они говорят абсолютно правильные слова о необходимости обеспечения верховенства закона, единства и укрепления законности с целью защиты прав, свобод  и законных интересов российских граждан.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Наши услуги:
Возмещение ущерба
Ведение гражданских дел по искам страховых компаний - что делать, если страховая не платит?
Помощь в возврате водительских прав - поможем вернуть права после лишения!
Уготовные дела по ДТП - защита обвиняемого по уголовным делам, связанными с дорожно-транспортными происшествиями

Статьи

О принципах современного судопроизводства и существующей судебной практике

Подробнее...

Издание книги ПРОБЛЕМЫ ЗАКОННОСТИ И СПРАВЕДЛИВОСТИ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ РОССИИ

Подробнее...

Установление виновности и доказывание обстоятельств дорожно-транспортного происшествия

Подробнее...

Определение момента возникновения опасности при доказывании обстоятельств дорожно-транспортного происшествия

Подробнее...

Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Часть вторая.

Подробнее...

Новости

Когда вызывать ГИБДД в случае аварии?

Подробнее...
Яндекс.Метрика

Наш адрес: 129128, Москва,
Кадомцева пр. 15, оф. 4

Как нас найти

www.adv30.ru - Сайт Филиала №30

© 2015 “Филиал №30 МОКА АП МО”
© Ярошик О.Д.

+7 (499) 235-73-36
+7 (903) 723-04-81